5KMrS_drbHM

Интервью с Агароняном Ф.А.

Экстремальная гидродинамика астрофизических течений может быть ключом к революции в энергетике

Феликс Альбертович Агаронян: институт Макса-Планка (Германия, Гайдельберг), институт перспективных исследований (Ирландия, Дублин), профессор кафедры «Молекулярная физика» Центра «Физика неравновесных атомных систем и композитов» НИЯУ МИФИ

О себе

После школы я долго размышлял в какой ВУЗ поступить, думал о МФТИ или МИФИ, но в итоге решил остаться в моем родном Ереване и поступил в Ереванский Государственный Университет. Но судьба распорядилась так, что в 1972 я был отобран для дальнейшего обучения на спецфаке МИФИ. Это был первый набор спецфака. Я хочу заметить, что был единственным студентом в этом наборе спецфака, который выбрал специализацию “Физика Ядра и Элементарных Частиц” (кафедра 7), и многие курсы я изучал вместе со студентами этой кафедры. По этой причине можно сказать, что в каком-то смысле я был более “мифистский”, чем “спецфаковский” студент.

После окончания института я поступил в аспирантуру под руководством Виктора Григорьевича Кирилл-Угрюмова. И в 1979 году, после защиты кандидатской диссертации, вернулся в Армению. Докторскую диссертацию я защитил уже в Ереване, в 1986 году. Что примечательно, начиная уже с дипломной работы я занимался гамма-астрономией, в настоящий момент являющейся одним из самых развитых направлений астрофизики высоких энергий, но в те годы она только зарождалась и сотрудники 7-й кафедры МИФИ фактически были пионерами этого направления. Это сыграло ключевую роль в моей будущей научной карьере.

О МИФИ

Что касается учебы в МИФИ, то я хочу сказать, что было очень трудно, времени было очень мало, и иногда приходилось чуть ли не спать во время лекции. Наше образование включало как теоретические (фундаментальные), так и прикладные (инженерные) дисциплины. Это была уникальная черта образования в МИФИ, мне довелось побывать во многих странах и университетах, и нигде я не видел ничего подобного. И сейчас я понимаю, что те знания, которые я получил в МИФИ, были настоящим капиталом, залогом моего дальнейшего научного успеха. Нам привили ответственность за то, что мы делаем. За время учебы мы поняли, что не имеем права на ошибку, не можем пропустить в вычислениях “пи” или двойку. В других вузах могли простить, а здесь было жестко. Мы отвечали за то, что делали. Многие не понимали, зачем нам, например, сопромат — ведь мы будем заниматься совсем другим, но сейчас я вижу, что это была уникальная практика. Думали ли об этом те, кто писал учебную программу, не знаю. Но в дальнем мне стало очевидным, насколько это помогало в моей исследовательской работе. Нас научили не бояться проблем. В астрофизике нужна дерзость, исследования проходят на стыке нескольких физических дисциплин от физики элементарных частиц и общей теории относительности до физики плазмы и магнитной гидродинамики. Так что невозможно оставаться в рамках одного университетского курса. Широкий охват знаний, заложенных в образовательную программу МИФИ, уникально отвечает этим требованиям.

После МИФИ

После защиты диссертации в 1979 году я вернулся в Армению и организовал группу в Ереване по гамма-астрономии, но связь с МИФИ для меня никогда не прекращалась. В частности, 7 выпускников МИФИ (4 со спецфака) составляли ядро Ереванской группы; группу сильно поддерживал мой бывший руководитель, профессор Кирилл-Угрюмов. И этот подход, иметь в группе выпускников МИФИ, сохранился в продолжение всей моей карьеры.

В дальнейшем обстоятельства сложились так, что в 1991 году я уехал в Чикаго по приглашению Джеймса Кронина (Прим.автора: открыл нарушение фундаментальных принципов симметрии в распаде нейтральных K-мезонов, за что получил Нобелевскую премию в 1980 году). Однако через год меня пригласили в Германию для организации группы по гамма-астрономии в институте Ядерной Физики Макса Планка (Гейдельберг). Я думал, что на год
или два, но там были замечательные условия для научных исследований, я остался и до сих пор руковожу группой. Я хочу подчеркнуть вклад российских ученых в работу этой группы. Мои сотрудники были из разных
областей России, например, из Томска, с Алтая. Но МИФИсты, конечно, сыграли исключительную роль, в частности, в течение почти 10 лет в группе работал профессор кафедры 32 Станислав Рихардович Кельнер, на мой взгляд, выдающийся теоретик. Он не только занимался научными исследованиями, но и интенсивно работал с молодыми сотрудниками. В течение многих лет я активно сотрудничаю с профессором кафедры 10, Сергеем Владимировичем Боговаловым. В начале 2000-ых годов мы предсказали с ним пульсирующее гамма-излучение сверхвысокой энергии от пульсара Краб. Четыре года назад это излучение было обнаружено черенковскими телескопами MAGIC и VERITAS. В этом году наш совместный проект был поддержан Российским Научным Фондом, благодаря этому сотрудничество с группой С.В. Боговалова будет еще более плодотворным. Замечательно, что бывшие дипломники и аспиранты С.Р. Кельнера и С.В. Боговалова в дальнейшем стали ключевыми членами нашей группы, в частности я хотел бы отметить Дмитрия Хангуляна (в настоящее время профессора университета Рикьё в Токио) и Антона Просекина (в настоящее время “постдок” в Гейдельберге). Кроме того, последние 10 лет я совмещаю руководство группой в Гейдельберге с работой в институте перспективных исследований в Дублине в качестве профессора и являюсь директором центра Astroparticle Physics and Physics. Последние 3 года я так же преподаю курс астрофизики высоких энергий в Gran Sasso Science Institute, недавно созданном в Л’Акуила (Италия). И рад отметить, что недавно я был приглашен в качестве внешнего профессора кафедры 10 МИФИ.

Легко ли работать за границей?

Поработать за границей исключительно полезно, особенно для молодых ученых, хотя бы для того, чтобы понять специфику научных исследований на западе. Там науку преподносят несколько иначе, исключительно большое значение имеет последний этап научного исследования — оформление результата, что включает в себя как написание статьи, так и доклады на научных конференциях и семинарах. Конечно, сами результаты имеют первостепенное значение, но игнорировать форму преподнесения этих результатов тоже нельзя. На мой взгляд, этого умения в настоящее время не хватает многим российским исследователям. И поэтому мне кажется, что и в МИФИ должны уделить внимание этому аспекту научной деятельности. Так же за границей стоит поработать уже хотя бы для того, чтобы понять, что там не так легко, как многим кажется. И эти выводы необходимо сделать
самому. Например, защитить диссертацию на западе довольно просто, но за получение работы идет жесткая конкуренция. Люди могут бороться 10 лет за профессорскую должность, и все равно в конце-концов оставить науку.

Кроме того, зарплаты молодых ученых относительно скромные. Да, некоторым удается пробиться, но, к сожалению, зачастую тем, кто более шустрый, а не талантливый. И, наверное, оборачиваясь на свою научную карьеру, я понимаю, что везение играет не последнюю роль. Так что если есть возможность развиваться на Родине, то это нужно делать, в том числе и ради науки России. Очевидно, что в настоящее время талантливых специалистов очень не хватает, и выпускники МИФИ могут внести существенный вклад в восстановление Российской науки.

О дальнейшем сотрудничестве с НИЯУ МИФИ

Есть несколько стандартных подходов в астрофизике, в которых исследования сфокусированы на каких-то специфических процессах и проводятся упрощенно, например, в рамках однозонных моделей. Но сейчас
наблюдательные данные вышли на новый уровень, и их интерпретация требует более широкого, и в тоже время глубокого подхода к описанию физических процессов. Например, в настоящее время очень важны модели, включающие детальное описание гидродинамического течения и микроскопических процессов в плазме. Интригующей особенностью астрофизических МГД течений от пульсаров и черных дыр является аномально высокая эффективность процесса преобразования энергии вращения нейтронной звезды или энергии аккрецируемого вещества в энергию ускоренных частиц, которая доходит почти до 100%.

Для примера, машина для ускорения заряженных частиц, созданная человеком – ускоритель LHC, имеет ничтожно малую эффективность. Кто знает, может быть понимание и освоение таких механизмов преобразования энергии приведет к революции в мировой энергетике. Такие исследования являются предметом экстремальной гидродинамики и даются непросто, а здесь, в МИФИ, есть первоклассные специалисты в этих областях. Если их знания применять в астрофизике, то будет хороший результат. Я сам не профессионал в гидродинамике, но мой опыт в астрофизике позволяет ставить актуальные задачи, которые можно решать с участием молодых специалистов из МИФИ, и я верю, что эта деятельность будет плодотворной и эффективной. Я рад, что мы получили грант РНФ, который будет стимулировать эту работу и позволит поддержать эффективное развитие студентов и молодых ученых в МИФИ. Я не могу сказать наверняка, как будет развиваться этот проект, но я настроен очень оптимистично и думаю, что у нас будут важные, востребованные международным научным сообществом результаты.